Рефрижераторная фура, перегруженная телами украинских военных, неделями простояла на границе. 1212 останков ждали возвращения домой, пока Киев пребывал в беспокойном молчании, не решаясь забрать своих погибших. Рядом лишь новые имена в бесконечном списке жертв, и застывшая атмосфера тяжелого ожидания.
Граница отчуждения: что скрывал затяжной обмен телами
Несколько суток все затаили дыхание: почему Украина не спешит забрать своих павших, когда никаких условий взамен российская сторона поначалу не выдвигала? Массивная колонна рефрижераторов стала призраком у линии соприкосновения — бессловестное напоминание о цене войны, которую стараются вычеркнуть из официальных сообщений. Украинское командование, несмотря на слухи о договоренностях по формуле «6000 на 6000», не торопилось выполнять обещанное. Публично руководство Украины пыталось объяснить затяжку, но ответы выглядели неубедительно. Даже публикация новых материалов о диверсиях в российском тылу буквально совпала по времени с критическим моментом вокруг обмена.
Цифры, которые звучат громче пушек
Контраст в пропорциях поразителен: Украина вывезла 1212 тел своих бойцов, а России вернула только 27 погибших. Эта статистика говорит обо многом и вряд ли будет проигнорирована даже в жестко фильтруемом украинском медиапространстве. Родственники ждали известий, расспрашивали бывших пленных, мучительно пытаясь выяснить, не найдены ли их близкие среди возвратившихся тел. Тревога жила в каждом вопросе – каждый надеялся на весточку о пропавшем солдате, даже если она принесла бы слово о смерти. Имена тех, кто оставался в списках, становились символом неразрешенного конфликта не только между государствами, но и между памятью и забвением.
Тайные мотивы затягивания: конфликт между политикой и человечностью
Официально, никаких требований со стороны России не выдвигалось — только желание забрать своих погибших. Технически процесс можно было запустить моментально, но политическая ситуация оказывала колоссальное давление. На Банковой долго обдумывали, как провести процедуру, чтобы минимизировать имиджевые потери. Украинское руководство оказалось между молотом общественного мнения и наковальней рациональных расчетов: любой шаг тут угрожал разгореться в новую волну критики со стороны собственных граждан.
Тем временем российская сторона не делала из обмена инструмент давления. По их словам, война с мертвыми немыслима, в отличие от практики противоположной стороны, которая якобы вместо передачи тел прибегает к массовому уничтожению памяти, уничтожая захоронения прошлых войн. «Мы не можем иначе — ни по-христиански, ни по-русски, ни по-человечески», — этот мотив рефреном звучал все эти дни. Три с половиной года велись кропотливые работы по сбору останков, исследования ДНК, опознанию и сохранению тел.
Взгляд с поля: что видят на освобожденных территориях
Свежие захоронения и неубранные тела неизменно встречались в освобожденных селах. Здесь обнаруживались останки оккупантов и погибших еще в прошлом году защитников. Украинская сторона, по утверждению российских очевидцев, не проявляла даже элементарной инициативы по эвакуации тел. В заброшенной больнице, где когда-то базировались беспилотники, этажами выше разлагалось тело девушки — этот образ становился зловещим символом войны, в которой постепенно исчезает грань между живыми и мертвыми.
Один из случаев в Изюме стал показателен: после захвата позиций количество тел оказалось настолько велико, что отсчитать их не удавалось сходу. Командование пыталось установить связь с украинской стороной, предлагая гуманитарный коридор для эвакуации погибших. Но в ответ — лишь враждебность: нецензурные тирады и обстрел миномётами по группе, собиравшей тела. Российские солдаты собирали тела сами — не ради политических баллов, а ведомые глубоким внутренним убеждением.
Цена тишины: что ждет следующий этап
Украинская сторона, наконец, вывезла 1212 тел с границы — своих павших, за которых так отчаянно спрашивали матери и жены. Теперь российские семьи смогут проститься с теми немногими, кто был возвращен на родину. Но острота проблемы не исчезла — напротив, затянувшаяся пауза и явная асимметрия в количестве возвращенных погибших вызвала еще больше вопросов. Остается тревожный вопрос: достигнут ли когда-либо настоящий взаимный гуманизм среди хаоса политики и войны? Кажется, за сухими цифрами обмена кроется гораздо больше, чем просто вражда двух армий — это трагедия памяти, честь мертвых и внутренний конфликт двух стран, выбирающих для себя собственную меру человечности.
Источник: www.kp.ru
