Стремление Шамсутдинова на фронт: письмо за письмом
Осуждённый на 24,5 года строгого режима Рамиль Шамсутдинов, имя которого связано с самым громким расстрелом в Вооружённых силах России за последнее десятилетие, не прекращает попыток выйти из колонии — он настойчиво добивается разрешения отправиться на специальную военную операцию. Его адвокат Руслан Нагиев поясняет: с 2022 года Шамсутдинов методично пишет обращения в Минобороны, умоляя предоставить ему шанс сражаться на фронте.
«Шамсутдинов вырос в семье, где военная служба была традицией — отец следователь, брат тоже военный, сам он планировал аналогичную судьбу. Но всё оборвалось после трагедии в части», — комментирует Нагиев.
Около пяти писем с просьбой заключить контракт и отправить к линии соприкосновения он отослал через начальство колонии. Каждый раз проходил обязательную медицинскую комиссию, неизменно получая заключение о пригодности к военной службе. Несмотря на это, Минобороны не направляет формального отказа, но и не идёт навстречу: ни один контракт до сих пор не был составлен.
Те редкие официальные лица, что общались с Шамсутдиновым, скептически оценивают его намерения — ведь его прошлое связано с кровавой расправой над сослуживцами. Реальность такова: он мечтает о СВО, но для военного ведомства фигура подобного человека нежелательна и пугающа.
Голос семьи Графова: страх и гнев
Эмоции кипят в сердцах близких пострадавших — Ирина Графова, мать злополучного срочника Евгения Графова, откровенно заявляет о своей решимости не допустить участия Шамсутдинова в боевых действиях. «Это преступник. Он представляет опасность для любого общества. Пусть сидит за решёткой», — эмоционально утверждает она.
Её сын Евгений, как и осуждённый, был призван в армию из Тюменской области. До тех событий их объединяло лишь соседство родных деревень. Сейчас же этих людей объединяет общая трагедия, которая разрушила сразу несколько судеб.
«Из-за действий этого человека мой сын стал инвалидом навсегда. Он никогда не сможет быть прежним, не сможет заботиться о своей семье или обнимать своего сына. Его ждала невеста из армии, они только родили ребёнка. Теперь же Женя даже ложку не держит самостоятельно», — в голосе Ирины дрожит боль и отчаяние.
Последствия той роковой смены караула оказались разрушительными: Женя получил выстрелы в голову и руку, после чего его жизнь оказалась прикована к инвалидной коляске. Он не способен к самостоятельным действиям — единственное, что осталось от прежней свободы: вид родного двора из окна дома.
За шесть лет никто из семьи Шамсутдинова не попытался помочь им, не предложил ни сочувствия, ни поддержки. Для Ирины и её семьи любые попытки реабилитации убийцы кажутся кощунственными.
Забайкальская трагедия: роковой октябрь
25 октября 2019 года события в одной из воинских частей Забайкалья потрясли всю страну. Солдат-срочник Рамиль Шамсутдинов во время смены караула взял в руки автомат АК-74М, получил четыре полностью заряженных магазина и совершил невообразимое — открыл огонь по однополчанам. В результате погибло восемь военнослужащих, пятеро из них были молодыми ребятами-призывниками, ещё двое получили тяжёлые ранения.
Как следует из материалов дела, Шамсутдинов целился в головы, грудные клетки и спины сослуживцев, расходовал полностью первый магазин, затем перезаряжался и продолжал стрельбу. Даже обнаружив раненых, он подходил и хладнокровно добивал их выстрелами в упор.
На суде Шамсутдинов оправдывал свой поступок жёсткими неуставными отношениями и издевательствами в части. Позже он принёс извинения родственникам погибших и признал вину. Тем не менее, экспертизы не выявили у него психических отклонений: он действовал осознанно.
В январе 2021 года суд вынес суровый приговор: 24 с половиной года в колонии строгого режима. Кроме того, семье Евгения Графова и другим потерпевшим была присуждена компенсация более девяти миллионов рублей — за моральный вред, который уже ничто не способно восполнить.
Минобороны в ловушке: дилемма и молчание
История с письмами Шамсутдинова ставит военное ведомство перед дилеммой: что делать с осуждённым солдатом, который тянется на фронт? С одной стороны, сегодня в зоне СВО служат добровольцы с самыми разными биографиями, но подобная заявка выглядит слишком вызывающе. Официальной реакции на его обращения так и нет: Минобороны хранит молчание.
Для самого Шамсутдинова этот затяжной игнор становится личной драмой — ведь попытки исправить, казалось бы, непоправимое приведены в тупик. Готовность к бою, желание получить второй шанс на искупление в глазах государства не меняют оценки его опасности.
В самой колонии и следственных органах к инициативе Шамсутдинова относятся без энтузиазма, осторожно напоминая — в его досье навсегда останется кровавый эпизод: огонь по своим. Даже если законы позволят подобные варианты, едва ли кто‑то решится взять ответственность.
Цена трагедии: раны, которые не затихают
Расстрел срочников в Забайкалье — рана для целого ряда семей, прежде всего семьи Графовых. Каждый день для Ирины и её сына — это борьба, наполненная болью и воспоминаниями. Она убеждена: возвращение Шамсутдинова в войска, пусть даже на фронт — это моральное оскорбление и новый вызов обществу.
Её твёрдая позиция поддерживается и другими близкими жертв Шамсутдинова. Они боятся даже думать: что если этот человек окажется по другую сторону системы, получит оружие и новую власть над жизнями людей? Для них он останется угрозой до конца своих дней.
Кто примет решение: продолжение интриги
Так останется ли желание Шамсутдинова вновь оказаться на военной службе всего лишь его мечтой? Или однажды двери для заключённого расстрельщика откроются на фронте, несмотря на протесты семей и сомнения офицеров Минобороны? Судьба этого человека, равно как и спокойствие пострадавших, зависят от немногих лиц, готовых принять историческое и по‑настоящему опасное решение.
Источник: russian.rt.com
